— Теперь это не имеет значения, — устало сказал Холлис.

Так оно и было. Все позади. Оглядываясь назад, видишь жизнь, как фильм, промелькнувший за несколько мгновений: все заблуждения, страсти и порывы собраны вместе и яркой вспышкой отброшены на экран Вселенной, прежде чем успеешь воскликнуть: «Вот счастливый день, а вот плохой; вот злое лицо, а это — доброе», — как фильм рассыпается пеплом, а экран поглощает тьма. Стоя на краю жизни и бросая взгляд в прошлое, он сожалел об одном: что желание жить его не покинуло. Неужели каждый умирает с чувством, будто он и не жил вовсе? Или жизнь в самом деле так коротка, что не успеешь войти во вкус, а она уже промчалась? А вдруг смерть кажется преждевременной и жизнь внезапно оборванной только для него именно сейчас, ногда на размышления остались считанные часы?

А Леспер все еще хвастался:

— Уж я-то время проводил как следует: жена на Марсе, жена на Венере, жена на Юпитере, и у всех полно деньжат, а мне отказа ни в чем не было. Пил поверх головы, играл — однажды просадил в рулетку двадцать тысяч долларов!

«Но ты все равно здесь, — подумал Холлис — У меня ничего такого не было. Я завидовал тебе, Леспер, когда я не смотрел в глаза смерти, я завидовал твоему успеху у женщин и твоим кутежам. Женщины пугали меня, а, улетев в космос, я тосковал без них и не переставал завидовать твоим победам, твоему богатству и необузданному образу жизни, в котором ты находил счастье. Но теперь... теперь мы проваливаемся в пустоту и твердо знаем, что жизнь кончена, и я больше не завидую тебе: для тебя и меня все позади, а значит, словно не было». Холлис повернул лицо и микрофону и крикнул:

— А теперь все кончено, Леспер!

Молчание.

— Считай, что ничего у тебя не было, Леспер!

— Кто это? — запинаясь, спросил голос.